Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

Сестры Романовы – вот скромное звание Высочайших Сестер

«Я  хочу написать несколько строк  в воспоминание о последней  Государыне Земли Русской и  Ее Детях, – написать о Них  не как о Коронованных Особах, а просто как о людях, с Которыми я сталкивался близко в течение года с лишним в лазарете, где работали Государыня и две Ее старшие Дочери – Ольга и Татьяна. Сестры Романовы – вот скромное звание Высочайших Сестер в списках медицинского персонала лазарета.

В  Собственный Ее Величества лазарет  меня привезли с фронта 3 февраля  1916 года тяжело раненого: одна моя нога была совсем раздроблена, а другая сильно ранена в колено. Да, это  был лазарет Государыни. Лазарет,  созданный по Ее мысли, поддерживаемый  Ее заботами и деньгами. Во  главе лазарета стоял доктор  медицины княжна Вера Игнатьевна  Гедройц – прекрасный хирург  и хороший скрипач, впоследствии  расстрелянная большевиками. Ее  ассистентом был совсем простой  земский врач. Сестры милосердия  большей частью были тоже нетитулованные, кроме графини Н. А. Рейшах-Рит. Делопроизводство, например, вел совсем малограмотный латыш. Несколько позже, в Евпатории и в Севастополе, мне не раз приходилось слышать: – А, наверное, чтобы  попасть в этот лазарет, требовалась  большая протекция, а вы, конечно, Шефского полка? Почему-то про Собственный Ее Величества лазарет думали, что туда могут попасть только титулованные, вроде князей, шефских и т. д. Конечно, это было большое заблуждение. Поэтому в ответ спрашивавшему я, улыбаясь, отвечал: – Я не Шефского полка: я самый обыкновенный офицер пулеметной команды 10-го Кубанского пластунского батальона. А протекция, чтобы попасть  в Собственный Ее Величества лазарет, требуется действительно очень  большая. Для этого нужно быть только … тяжело раненым. И  действительно, главный контингент  раненых лазарета составляли  пехотинцы, реже – других родов  оружия, еще реже гвардейцы и  совсем редко титулованные. Я  уже сказал, Собственный Ее Величества  лазарет находился под Высоким  покровительством не только по  имени. Он в буквальном смысле  был лазаретом Государыни, в котором  работала Сама Императрица и две Ее старшие Дочери, – работали как самые простые, обыкновенные и милые сестры милосердия.

Никогда  не позабуду впечатления от  первой встречи с Государыней. О  том, что Государыня прибудет  в лазарет после Своей сердечной болезни и трехмесячного отсутствия нам, раненым лазарета, было известно заранее. Ее приезд я ждал с нетерпением и волновался ужасно. Но помню – над всеми другими чувствами во мне господствовало любопытство. Личность Государыни в моем сознании связывалась с необычайным блеском и великолепием.

И  что же? Если бы не моя палатная  сестра, сопровождавшая Государыню  и сказавшая при входе в  палату: «А вот, Ваше Величество, наш новый раненый, прапорщик  С. П. Павлов», – я бы так  и не узнал Государыни: так  разительно не сходилось мое  представление о Ее личности  с действительностью.

Предо  мной стояла высокого роста,  стройная Дама лет 50, в простом  сереньком костюме сестры и  в белой косынке. Государыня  ласково поздоровалась со мной  и расспросила меня, где я ранен,  в каком деле и на каком фронте. Чуть-чуть волнуясь, я ответил на все Ее вопросы, не спуская глаз с Ее лица. Почти классически правильное, лицо это в молодости, несомненно, было красиво, очень красиво, но красота эта, очевидно, была холодной и безстрастной. И теперь еще, постаревшее от времени и с мелкими морщинками около глаз и уголков губ, лицо это было очень интересно, но слишком строго и слишком задумчиво. Я так и подумал: какое правильное, умное, строгое и энергичное лицо.

Collapse )
Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

Как умирают безбожники

Однажды, группа учёных провела исследование: что говорили перед своей смертью знаменитые безбожники Ницше и М. Монро, Ленин и Вольтер.. О чём «шутил» инженер построивший Титаник и в чём был уверен идол поп. музыки Леннон. Результаты оказались любопытными…

ФРИДРИХ НИЦШЕ :
Сошел с ума. Умер лая в железной клетке

ВОЛЬТЕР — великий насмешник.
У него был ужасный конец. Всю ночь кричал о помиловании. Его медсестра говорила:
«За все деньги Европы не желала бы видеть такую смерть, какая была у Вольтера — смерть неверующего»

ДАВИД ХЬЮМ — атеист.
Перед смертью постоянно кричал:
«Я нахожусь в пламени!»
Его отчаяние было ужасным…

НАПОЛЕОН — император.
Его лечащий врач писал: «Император умер в одиночестве, всеми оставленный. Его предсмертная борьба была ужасной…».

КАРЛ IX:
«Я погиб. Я это ясно сознаю».

ГОББС — английский философ:
«Я стою перед страшным прыжком во тьму».

ВОЛЬФГАНГ ГЁТЕ:
«Больше света!»

ЛЕНИН :
Умер, будучи помрачен в рассудке.
Просил у стола, стульев прощение за свои грехи…
Как это странно для человека, который был для миллионов людей вождём и идеалом…

ЯГОДА — глава советской тайной полиции:
«Должен быть Бог. Он наказывает меня за мои грехи».

ЗИНОВЬЕВ — соратник Ленина,
расстрелянный по приказу Сталина.
«Слушай, Израиль, Господь наш Бог есть единый Бог», —
вот последние слова одного из руководителей атеистического государства.

УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ — английский премьер-министр времён Второй мировой войны:
«Какой же я безумец!»

ЯРОСЛАВСКИЙ — президент атеистического интернационального движения: «Прошу, сожгите все мои книги. Посмотрите на Святого! Он ждет меня уже давно. Он здесь!»

Collapse )


Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

“ДОРОГАЯ МОЯ, ЛЮБИМАЯ ДОЧЕНЬКА…”

images“Ехали много суток… Вышли с девочками на какой-то станции с ведром, чтобы воды набрать. Оглянулись и ахнули: один за одним шли составы, и там одни девушки. Поют. Машут нам – кто косынками, кто пилотками. Стало понятно: мужиков не хватает, полегли они, в земле. Или в плену. Теперь мы вместо них… Мама написала мне молитву. Я положила ее в медальон. И помогло – я вернулась домой. Я перед боем медальон целовала…”

………………………………………………………

“Один раз ночью разведку боем на участке нашего полка вела целая рота. К рассвету она отошла, а с нейтральной полосы послышался стон. Остался раненый. “Не ходи, убьют, – не пускали меня бойцы, – видишь, уже светает”. Не послушалась, поползла. Нашла раненого, тащила его восемь часов, привязав ремнем за руку. Приволокла живого. Командир узнал, объявил сгоряча пять суток ареста за самовольную отлучку. А заместитель командира полка отреагировал по-другому: “Заслуживает награды”. В девятнадцать лет у меня была медаль “За отвагу”. В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба легких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги… И меня посчитали убитой… В девятнадцать лет… У меня внучка сейчас такая. Смотрю на нее – и не верю. Дите!”

…………………………………………………………………….

“И когда он появился третий раз, это же одно мгновенье – то появится, то скроется, – я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, хоть он враг, но человек, и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. Какой-то страх… Ко мне иногда во сне и сейчас возвращается это ощущение… После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко… И внутри у меня что-то противится… Что-то не дает, не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок… Не сразу у нас получилось. Не женское это дело – ненавидеть и убивать. Не наше… Надо было себя убеждать. Уговаривать…”

“И девчонки рвались на фронт добровольно, а трус сам воевать не пойдет. Это были смелые, необыкновенные девчонки. Есть статистика: потери среди медиков переднего края занимали второе место после потерь в стрелковых батальонах. В пехоте. Что такое, например, вытащить раненого с поля боя? Я вам сейчас расскажу… Мы поднялись в атаку, а нас давай косить из пулемета. И батальона не стало. Все лежали. Они не были все убиты, много раненых. Немцы бьют, огня не прекращают. Совсем неожиданно для всех из траншеи выскакивает сначала одна девчонка, потом вторая, третья… Они стали перевязывать и оттаскивать раненых, даже немцы на какое-то время онемели от изумления. К часам десяти вечера все девчонки были тяжело ранены, а каждая спасла максимум два-три человека. Награждали их скупо, в начале войны наградами не разбрасывались. Вытащить раненого надо было вместе с его личным оружием. Первый вопрос в медсанбате: где оружие? В начале войны его не хватало. Винтовку, автомат, пулемет – это тоже надо было тащить. В сорок первом был издан приказ номер двести восемьдесят один о представлении к награждению за спасение жизни солдат: за пятнадцать тяжелораненых, вынесенных с поля боя вместе с личным оружием – медаль “За боевые заслуги”, за спасение двадцати пяти человек – орден Красной Звезды, за спасение сорока – орден Красного Знамени, за спасение восьмидесяти – орден Ленина. А я вам описал, что значило спасти в бою хотя бы одного… Из-под пуль…”

[Spoiler (click to open)]
[Spoiler (click to open)]“Что в наших душах творилось, таких людей, какими мы были тогда, наверное, больше никогда не будет. Никогда! Таких наивных и таких искренних. С такой верой! Когда знамя получил наш командир полка и дал команду: “Полк, под знамя! На колени!”, все мы почувствовали себя счастливыми. Стоим и плачем, у каждой слезы на глазах. Вы сейчас не поверите, у меня от этого потрясения весь мой организм напрягся, моя болезнь, а я заболела “куриной слепотой”, это у меня от недоедания, от нервного переутомления случилось, так вот, моя куриная слепота прошла. Понимаете, я на другой день была здорова, я выздоровела, вот через такое потрясение всей души…”

…………………………………………

“Меня ураганной волной отбросило к кирпичной стене. Потеряла сознание… Когда пришла в себя, был уже вечер. Подняла голову, попробовала сжать пальцы – вроде двигаются, еле-еле продрала левый глаз и пошла в отделение, вся в крови. В коридоре встречаю нашу старшую сестру, она не узнала меня, спросила: “Кто вы? Откуда?” Подошла ближе, ахнула и говорит: “Где тебя так долго носило, Ксеня? Раненые голодные, а тебя нет”. Быстро перевязали голову, левую руку выше локтя, и я пошла получать ужин. В глазах темнело, пот лился градом. Стала раздавать ужин, упала. Привели в сознание, и только слышится: “Скорей! Быстрей!” И опять – “Скорей! Быстрей!” Через несколько дней у меня еще брали для тяжелораненых кровь”.

“Мы же молоденькие совсем на фронт пошли. Девочки. Я за войну даже подросла. Мама дома померила… Я подросла на десять сантиметров…”

……………………………………

“Организовали курсы медсестер, и отец отвел нас с сестрой туда. Мне – пятнадцать лет, а сестре – четырнадцать. Он говорил: “Это все, что я могу отдать для победы. Моих девочек…” Другой мысли тогда не было. Через год я попала на фронт…”

……………………………………

“У нашей матери не было сыновей… А когда Сталинград был осажден, добровольно пошли на фронт. Все вместе. Вся семья: мама и пять дочерей, а отец к этому времени уже воевал…”

………………………………………..

“Меня мобилизовали, я была врач. Я уехала с чувством долга. А мой папа был счастлив, что дочь на фронте. Защищает Родину. Папа шел в военкомат рано утром. Он шел получать мой аттестат и шел рано утром специально, чтобы все в деревне видели, что дочь у него на фронте…”

……………………………………….

“Помню, отпустили меня в увольнение. Прежде чем пойти к тете, я зашла в магазин. До войны страшно любила конфеты. Говорю:
- Дайте мне конфет.
Продавщица смотрит на меня, как на сумасшедшую. Я не понимала: что такое – карточки, что такое – блокада? Все люди в очереди повернулись ко мне, а у меня винтовка больше, чем я. Когда нам их выдали, я посмотрела и думаю: “Когда я дорасту до этой винтовки?” И все вдруг стали просить, вся очередь:
- Дайте ей конфет. Вырежьте у нас талоны.
И мне дали”.

…………………………………………..

“Уезжала я на фронт материалисткой. Атеисткой. Хорошей советской школьницей уехала, которую хорошо учили. А там… Там я стала молиться… Я всегда молилась перед боем, читала свои молитвы. Слова простые… Мои слова… Смысл один, чтобы я вернулась к маме и папе. Настоящих молитв я не знала, и не читала Библию. Никто не видел, как я молилась. Я – тайно. Украдкой молилась. Осторожно. Потому что… Мы были тогда другие, тогда жили другие люди. Вы – понимаете?”

“Формы на нас нельзя было напастись: всегда в крови. Мой первый раненый – старший лейтенант Белов, мой последний раненый – Сергей Петрович Трофимов, сержант минометного взвода. В семидесятом году он приезжал ко мне в гости, и дочерям я показала его раненую голову, на которой и сейчас большой шрам. Всего из-под огня я вынесла четыреста восемьдесят одного раненого. Кто-то из журналистов подсчитал: целый стрелковый батальон… Таскали на себе мужчин, в два-три раза тяжелее нас. А раненые они еще тяжелее. Его самого тащишь и его оружие, а на нем еще шинель, сапоги. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь… Идешь за следующим, и опять семьдесят-восемьдесят килограммов… И так раз пять-шесть за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов – балетный вес. Сейчас уже не верится…”

………………………………………

“Вернулась с войны седая. Двадцать один год, а я вся беленькая. У меня тяжелое ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо. Мама меня встретила словами: “Я верила, что ты придешь. Я за тебя молилась день и ночь”. Брат на фронте погиб. Она плакала: “Одинаково теперь – рожай девочек или мальчиков”.

……………………………………..

“В восемнадцать лет на Курской Дуге меня наградили медалью “За боевые заслуги” и орденом Красной Звезды, в девятнадцать лет – орденом Отечественной войны второй степени. Когда прибывало новое пополнение, ребята были все молодые, конечно, они удивлялись. Им тоже по восемнадцать-девятнадцать лет, и они с насмешкой спрашивали: “А за что ты получила свои медали?” или “А была ли ты в бою?” Пристают с шуточками: “А пули пробивают броню танка?” Одного такого я потом перевязывала на поле боя, под обстрелом, я и фамилию его запомнила – Щеголеватых. У него была перебита нога. Я ему шину накладываю, а он у меня прощения просит: “Сестричка, прости, что я тебя тогда обидел…”

…………………………………………

“Она заслонила от осколка мины любимого человека. Осколки летят – это какие-то доли секунды… Как она успела? Она спасла лейтенанта Петю Бойчевского, она его любила. И он остался жить. Через тридцать лет Петя Бойчевский приехал из Краснодара и нашел меня на нашей фронтовой встрече, и все это мне рассказал. Мы съездили с ним в Борисов и разыскали ту поляну, где Тоня погибла. Он взял землю с ее могилы… Нес и целовал… Было нас пять, конаковских девчонок… А одна я вернулась к маме…”

……………………………………………

“Был организован Отдельный отряд дымомаскировки, которым командовал бывший командир дивизиона торпедных катеров капитан-лейтенант Александр Богданов. Девушки, в основном, со средне-техническим образованием или после первых курсов института. Наша задача – уберечь корабли, прикрывать их дымом. Начнется обстрел, моряки ждут: “Скорей бы девчата дым повесили. С ним поспокойнее”. Выезжали на машинах со специальной смесью, а все в это время прятались в бомбоубежище. Мы же, как говорится, вызывали огонь на себя. Немцы ведь били по этой дымовой завесе…”

“Перевязываю танкиста… Бой идет, грохот. Он спрашивает: “Девушка, как вас зовут?” Даже комплимент какой-то. Мне так странно было произносить в этом грохоте, в этом ужасе свое имя – Оля”.

………………………………………

“И вот я командир орудия. И, значит, меня – в тысяча триста пятьдесят седьмой зенитный полк. Первое время из носа и ушей кровь шла, расстройство желудка наступало полное… Горло пересыхало до рвоты… Ночью еще не так страшно, а днем очень страшно. Кажется, что самолет прямо на тебя летит, именно на твое орудие. На тебя таранит! Это один миг… Сейчас он всю, всю тебя превратит ни во что. Все – конец!”

…………………………………….

“И пока меня нашли, я сильно отморозила ноги. Меня, видимо, снегом забросало, но я дышала, и образовалось в снегу отверстие… Такая трубка… Нашли меня санитарные собаки. Разрыли снег и шапку-ушанку мою принесли. Там у меня был паспорт смерти, у каждого были такие паспорта: какие родные, куда сообщать. Меня откопали, положили на плащ-палатку, был полный полушубок крови… Но никто не обратил внимания на мои ноги… Шесть месяцев я лежала в госпитале. Хотели ампутировать ногу, ампутировать выше колена, потому что начиналась гангрена. И я тут немножко смалодушничала, не хотела оставаться жить калекой. Зачем мне жить? Кому я нужна? Ни отца, ни матери. Обуза в жизни. Ну, кому я нужна, обрубок! Задушусь…”

………………………………………

“Там же получили танк. Мы оба были старшими механиками-водителями, а в танке должен быть только один механик-водитель. Командование решило назначить меня командиром танка “ИС-122″, а мужа – старшим механиком-водителем. И так мы дошли до Германии. Оба ранены. Имеем награды. Было немало девушек-танкисток на средних танках, а вот на тяжелом – я одна”.

“Нам сказали одеть все военное, а я метр пятьдесят. Влезла в брюки, и девочки меня наверху ими завязали”.

…………………………………..

“Пока он слышит… До последнего момента говоришь ему, что нет-нет, разве можно умереть. Целуешь его, обнимаешь: что ты, что ты? Он уже мертвый, глаза в потолок, а я ему что-то еще шепчу… Успокаиваю… Фамилии вот стерлись, ушли из памяти, а лица остались… ”

…………………………………

“У нас попала в плен медсестра… Через день, когда мы отбили ту деревню, везде валялись мертвые лошади, мотоциклы, бронетранспортеры. Нашли ее: глаза выколоты, грудь отрезана… Ее посадили на кол… Мороз, и она белая-белая, и волосы все седые. Ей было девятнадцать лет. В рюкзаке у нее мы нашли письма из дома и резиновую зеленую птичку. Детскую игрушку…”

……………………………….

“Под Севском немцы атаковали нас по семь-восемь раз в день. И я еще в этот день выносила раненых с их оружием. К последнему подползла, а у него рука совсем перебита. Болтается на кусочках… На жилах… В кровище весь… Ему нужно срочно отрезать руку, чтобы перевязать. Иначе никак. А у меня нет ни ножа, ни ножниц. Сумка телепалась-телепалась на боку, и они выпали. Что делать? И я зубами грызла эту мякоть. Перегрызла, забинтовала… Бинтую, а раненый: “Скорей, сестра. Я еще повоюю”. В горячке…”

…………………………………

“Мужчины разложат костер на остановке, трясут вшей, сушатся. А нам где? Побежим за какое-нибудь укрытие, там и раздеваемся. У меня был свитерочек вязаный, так вши сидели на каждом миллиметре, в каждой петельке. Посмотришь, затошнит. Вши бывают головные, платяные, лобковые… У меня были они все…”

………………………………….

“Под Макеевкой, в Донбассе, меня ранило, ранило в бедро. Влез вот такой осколочек, как камушек, сидит. Чувствую – кровь, я индивидуальный пакет сложила и туда. И дальше бегаю, перевязываю. Стыдно кому сказать, ранило девчонку, да куда – в ягодицу. В попу… В шестнадцать лет это стыдно кому-нибудь сказать. Неудобно признаться. Ну, и так я бегала, перевязывала, пока не потеряла сознание от потери крови. Полные сапоги натекло…”

“Приехал врач, сделали кардиограмму, и меня спрашивают:
- Вы когда перенесли инфаркт?
- Какой инфаркт?
- У вас все сердце в рубцах.
А эти рубцы, видно, с войны. Ты заходишь над целью, тебя всю трясет. Все тело покрывается дрожью, потому что внизу огонь: истребители стреляют, зенитки расстреливают… Летали мы в основном ночью. Какое-то время нас попробовали посылать на задания днем, но тут же отказались от этой затеи. Наши “По-2″ подстреливали из автомата… Делали до двенадцати вылетов за ночь. Я видела знаменитого летчика-аса Покрышкина, когда он прилетал из боевого полета. Это был крепкий мужчина, ему не двадцать лет и не двадцать три, как нам: пока самолет заправляли, техник успевал снять с него рубашку и выкрутить. С нее текло, как будто он под дождем побывал. Теперь можете легко себе представить, что творилось с нами. Прилетишь и не можешь даже из кабины выйти, нас вытаскивали. Не могли уже планшет нести, тянули по земле”.

………………………………

“Мы стремились… Мы не хотели, чтобы о нас говорили: “Ах, эти женщины!” И старались больше, чем мужчины, мы еще должны были доказать, что не хуже мужчин. А к нам долго было высокомерное, снисходительное отношение: “Навоюют эти бабы…”

“Три раза раненая и три раза контуженная. На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном загадывала – дожить бы до дня рождения, чтобы мне исполнилось восемнадцать лет. Почему-то мне страшно было умереть раньше, не дожить даже до восемнадцати. Ходила я в брюках, в пилотке, всегда оборванная, потому что всегда на коленках ползешь, да еще под тяжестью раненого. Не верилось, что когда-нибудь можно будет встать и идти по земле, а не ползти. Это мечта была! Приехал как-то командир дивизии, увидел меня и спрашивает: “А что это у вас за подросток? Что вы его держите? Его бы надо послать учиться”.


…………………………………

“Наконец получили назначение. Привели меня к моему взводу… Солдаты смотрят: кто с насмешкой, кто со злом даже, а другой так передернет плечами – сразу все понятно. Когда командир батальона представил, что вот, мол, вам новый командир взвода, все сразу взвыли: “У-у-у-у…” Один даже сплюнул: “Тьфу!” А через год, когда мне вручали орден Красной Звезды, эти же ребята, кто остался в живых, меня на руках в мою землянку несли. Они мной гордились”.

…………………………………

“Мы его хоронили… Он лежал на плащ-палатке, его только-только убило. Немцы нас обстреливают. Надо хоронить быстро… Прямо сейчас… Нашли старые березы, выбрали ту, которая поодаль от старого дуба стояла. Самая большая. Возле нее… Я старалась запомнить, чтобы вернуться и найти потом это место. Тут деревня кончается, тут развилка… Но как запомнить? Как запомнить, если одна береза на наших глазах уже горит… Как? Стали прощаться… Мне говорят: “Ты – первая!” У меня сердце подскочило, я поняла… Что… Всем, оказывается, известно о моей любви. Все знают… Мысль ударила: может, и он знал? Вот… Он лежит… Сейчас его опустят в землю… Зароют. Накроют песком… Но я страшно обрадовалась этой мысли, что, может, он тоже знал. А вдруг и я ему нравилась? Как будто он живой и что-то мне сейчас ответит… Вспомнила, как на Новый год он подарил мне немецкую шоколадку. Я ее месяц не ела, в кармане носила. Сейчас до меня это не доходит, я всю жизнь вспоминаю… Этот момент… Бомбы летят… Он… Лежит на плащ-палатке… Этот момент… А я радуюсь… Стою и про себя улыбаюсь. Ненормальная. Я радуюсь, что он, может быть, знал о моей любви… Подошла и его поцеловала. Никогда до этого не целовала мужчину… Это был первый…”

“Как нас встретила Родина? Без рыданий не могу… Сорок лет прошло, а до сих пор щеки горят.  Провожает меня парень с танцев, мне вдруг плохо-плохо, сердце затарахтит. Иду-иду и сяду в сугроб. “Что с тобой?” – “Да ничего. Натанцевалась”. А это – мои два ранения… Это – война… А надо учиться быть нежной. Быть слабой и хрупкой, а ноги в сапогах разносились – сороковой размер. Непривычно, чтобы кто-то меня обнял. Привыкла сама отвечать за себя. Ласковых слов ждала, но их не понимала. Они мне, как детские. На фронте среди мужчин – крепкий русский мат. К нему привыкла. Подруга меня учила, она в библиотеке работала: “Читай стихи. Есенина читай”.

…………………………………

“Ноги пропали… Ноги отрезали… Спасали меня там же, в лесу… Операция была в самых примитивных условиях. Положили на стол оперировать, и даже йода не было, простой пилой пилили ноги, обе ноги… Положили на стол, и нет йода. За шесть километров в другой партизанский отряд поехали за йодом, а я лежу на столе. Без наркоза. Без… Вместо наркоза – бутылка самогонки. Ничего не было, кроме обычной пилы… Столярной… У нас был хирург, он сам тоже без ног, он говорил обо мне, это другие врачи передали: “Я преклоняюсь перед ней. Я столько мужчин оперировал, но таких не видел. Не вскрикнет”. Я держалась… Я привыкла быть на людях сильной…”

……………………………………..

Подбежав к машине, открыла дверку и стала докладывать:
- Товарищ генерал, по вашему приказанию…
Услышала:
- Отставить…
Вытянулась по стойке “смирно”. Генерал даже не повернулся ко мне, а через стекло машины смотрит на дорогу. Нервничает и часто посматривает на часы. Я стою. Он обращается к своему ординарцу:
- Где же тот командир саперов?
Я снова попыталась доложить:
- Товарищ генерал…
Он наконец повернулся ко мне и с досадой:
- На черта ты мне нужна!
Я все поняла и чуть не расхохоталась. Тогда его ординарец первый догадался:
- Товарищ генерал, а может, она и есть командир саперов?
Генерал уставился на меня:
- Ты кто?
- Командир саперного взвода, товарищ генерал.
- Ты – командир взвода? – возмутился он.
- Так точно, товарищ генерал!
- Это твои саперы работают?
- Так точно, товарищ генерал!
- Заладила: генерал, генерал…
Вылез из машины, прошел несколько шагов вперед, затем вернулся ко мне. Постоял, смерил глазами. И к своему ординарцу:

- Видал?

……………………………………….

“Муж был старшим машинистом, а я машинистом. Четыре года в теплушке ездили, и сын вместе с нами. Он у меня за всю войну даже кошку не видел. Когда поймал под Киевом кошку, наш состав страшно бомбили, налетело пять самолетов, а он обнял ее: “Кисанька милая, как я рад, что я тебя увидел. Я не вижу никого, ну, посиди со мной. Дай я тебя поцелую”. Ребенок… У ребенка все должно быть детское… Он засыпал со словами: “Мамочка, у нас есть кошка. У нас теперь настоящий дом”.

“Лежит на траве Аня Кабурова… Наша связистка. Она умирает – пуля попала в сердце. В это время над нами пролетает клин журавлей. Все подняли головы к небу, и она открыла глаза. Посмотрела: “Как жаль, девочки”. Потом помолчала и улыбнулась нам: “Девочки, неужели я умру?” В это время бежит наш почтальон, наша Клава, она кричит: “Не умирай! Не умирай! Тебе письмо из дома…” Аня не закрывает глаза, она ждет… Наша Клава села возле нее, распечатала конверт. Письмо от мамы: “Дорогая моя, любимая доченька…” Возле меня стоит врач, он говорит: “Это – чудо. Чудо!! Она живет вопреки всем законам медицины…” Дочитали письмо… И только тогда Аня закрыла глаза…”

…………………………………

“Пробыла я у него один день, второй и решаю: “Иди в штаб и докладывай. Я с тобой здесь останусь”. Он пошел к начальству, а я не дышу: ну, как скажут, чтобы в двадцать четыре часа ноги ее не было? Это же фронт, это понятно. И вдруг вижу – идет в землянку начальство: майор, полковник. Здороваются за руку все. Потом, конечно, сели мы в землянке, выпили, и каждый сказал свое слово, что жена нашла мужа в траншее, это же настоящая жена, документы есть. Это же такая женщина! Дайте посмотреть на такую женщину! Они такие слова говорили, они все плакали. Я тот вечер всю жизнь вспоминаю… Что у меня еще осталось? Зачислили санитаркой. Ходила с ним в разведку. Бьет миномет, вижу – упал. Думаю: убитый или раненый? Бегу туда, а миномет бьет, и командир кричит: “Куда ты прешь, чертова баба!!” Подползу – живой… Живой!”

…………………………………

“Два года назад гостил у меня наш начальник штаба Иван Михайлович Гринько. Он уже давно на пенсии. За этим же столом сидел. Я тоже пирогов напекла. Беседуют они с мужем, вспоминают… О девчонках наших заговорили… А я как зареву: “Почет, говорите, уважение. А девчонки-то почти все одинокие. Незамужние. Живут в коммуналках. Кто их пожалел? Защитил? Куда вы подевались все после войны? Предатели!!” Одним словом, праздничное настроение я им испортила… Начальник штаба вот на твоем месте сидел. “Ты мне покажи, – стучал кулаком по столу, – кто тебя обижал. Ты мне его только покажи!” Прощения просил: “Валя, я ничего тебе не могу сказать, кроме слез”.

………………………………..

“Я до Берлина с армией дошла… Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три дня, а на четвертый мама поднимает меня с постели и говорит: “Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами… ” Не трогайте мою душу. Напишите, как другие, о моих наградах…”

………………………………..

“Под Сталинградом… Тащу я двух раненых. Одного протащу – оставляю, потом – другого. И так тяну их по очереди, потому что очень тяжелые раненые, их нельзя оставлять, у обоих, как это проще объяснить, высоко отбиты ноги, они истекают кровью. Тут минута дорога, каждая минута. И вдруг, когда я подальше от боя отползла, меньше стало дыма, вдруг я обнаруживаю, что тащу одного нашего танкиста и одного немца… Я была в ужасе: там наши гибнут, а я немца спасаю. Я была в панике… Там, в дыму, не разобралась… Вижу: человек умирает, человек кричит… А-а-а… Они оба обгоревшие, черные. Одинаковые. А тут я разглядела: чужой медальон, чужие часы, все чужое. Эта форма проклятая. И что теперь? Тяну нашего раненого и думаю: “Возвращаться за немцем или нет?” Я понимала, что если я его оставлю, то он скоро умрет. От потери крови… И я поползла за ним. Я продолжала тащить их обоих… Это же Сталинград… Самые страшные бои. Самые-самые. Моя ты бриллиантовая… Не может быть одно сердце для ненависти, а второе – для любви. У человека оно одно”.

“Кончилась война, они оказались страшно незащищенными. Вот моя жена. Она – умная женщина, и она к военным девушкам плохо относится. Считает, что они ехали на войну за женихами, что все крутили там романы. Хотя на самом деле, у нас же искренний разговор, это чаще всего были честные девчонки. Чистые. Но после войны… После грязи, после вшей, после смертей… Хотелось чего-то красивого. Яркого. Красивых женщин… У меня был друг, его на фронте любила одна прекрасная, как я сейчас понимаю, девушка. Медсестра. Но он на ней не женился, демобилизовался и нашел себе другую, посмазливее. И он несчастлив со своей женой. Теперь вспоминает ту, свою военную любовь, она ему была бы другом. А после фронта он жениться на ней не захотел, потому что четыре года видел ее только в стоптанных сапогах и мужском ватнике. Мы старались забыть войну. И девчонок своих тоже забыли…”

…………………………………..

“Моя подруга… Не буду называть ее фамилии, вдруг обидится… Военфельдшер… Трижды ранена. Кончилась война, поступила в медицинский институт. Никого из родных она не нашла, все погибли. Страшно бедствовала, мыла по ночам подъезды, чтобы прокормиться. Но никому не признавалась, что инвалид войны и имеет льготы, все документы порвала. Я спрашиваю: “Зачем ты порвала?” Она плачет: “А кто бы меня замуж взял?” – “Ну, что же, – говорю, – правильно сделала”. Еще громче плачет: “Мне бы эти бумажки теперь пригодились. Болею тяжело”. Представляете? Плачет.”

…………………………………….

“Мы поехали в Кинешму, это Ивановская область, к его родителям. Я ехала героиней, я никогда не думала, что так можно встретить фронтовую девушку. Мы же столько прошли, столько спасли матерям детей, женам мужей. И вдруг… Я узнала оскорбление, я услышала обидные слова. До этого же кроме как: “сестричка родная”, “сестричка дорогая”, ничего другого не слышала… Сели вечером пить чай, мать отвела сына на кухню и плачет: “На ком ты женился? На фронтовой… У тебя же две младшие сестры. Кто их теперь замуж возьмет?” И сейчас, когда об этом вспоминаю, плакать хочется. Представляете: привезла я пластиночку, очень любила ее. Там были такие слова: и тебе положено по праву в самых модных туфельках ходить… Это о фронтовой девушке. Я ее поставила, старшая сестра подошла и на моих глазах разбила, мол, у вас нет никаких прав. Они уничтожили все мои фронтовые фотографии… Хватило нам, фронтовым девчонкам. И после войны досталось, после войны у нас была еще одна война. Тоже страшная. Как-то мужчины оставили нас. Не прикрыли. На фронте по-другому было”.

……………………………………

“Первая медаль “За отвагу”… Начался бой. Огонь шквальный. Солдаты залегли. Команда: “Вперед! За Родину!”, а они лежат. Опять команда, опять лежат. Я сняла шапку, чтобы видели: девчонка поднялась… И они все встали, и мы пошли в бой…”



Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ ПОХИЩЕНЫ ЧАСТИЦЫ МОЩЕЙ 13 СВЯТЫХ

0774177f3c993aebf24c553bf8cf1bd4В Петербурге воры обокрали храм Святой Великомученицы Екатерины на Васильевском острове, похитив церковную утварь и частицы мощей 13-ти святых. В том числе благоверного князя Александра Невского, Святого Валентина и благоверных Петра и Февронии. Грабители не стали забирать всю икону "Ковчег с мощами", а открыли ее и вытащили частицы мощей. На месте преступления найдены инструменты, с помощью которых злоумышленники проникли через окно. Возбуждено уголовное дело.

Преступление было совершено в ночь на 28 августа, когда неизвестный преступник отжал с помощью инструментов раму стеклопакета и проник в холл первого этажа отдельно стоящего административного здания при храме Святой Великомученицы Екатерины. Из кабинета настоятеля храма отца Иоанна, по словам представителя ГУ МВД по СПб и области Татьяны Денисюк, злоумышленник похитил церковную утварь и частицы мощей 13 святых.

"Неустановленный преступник через окно проник в холл административного здания храма, взломал дверь в кабинет настоятеля, откуда похитил чашу для причастия с изображением святых и 5 нательных крестиков. Кроме того, злоумышленник вскрыл оклад иконы "Ковчег с мощами" и похитил хранившиеся в ней мощи святых. По мнению экспертов, похищенные предметы представляют духовную ценность для верующих. По факту кражи возбуждено уголовное дело по части 3 статьи 158 УК РФ. К раскрытию этого преступления привлечены сотрудники так называемого антикварного отдела петербургского Управления уголовного розыска", - говорит Денисюк.


[Spoiler (click to open)]
Похищенное, по мнению экспертов, никакой исторической ценности не представляет, однако стоимость материалов, в частности, серебра и золота, из которых изготовлена церковная утварь и украшения, оставленные прихожанами в храме "за исцеление" оценивается не менее чем в 350 тысяч рублей.

Однако, потерю для верующих деньгами не оценить. Во вскрытой иконе находились частицы мощей Святого Благоверного князя Александра Невского, святых Петра и Февронии, Святого Валентина, Святой Екатерины, Святого Николая Чудотворца и не менее почитаемых верующими святых. Настоятель Екатерининского храма отец Иоанн не стал оценивать ценность украденных вещей. По его словам, в храм мощи собирались со всего мира. Некоторые частички тел святых прибыли в Петербург из Иерусалима, еще часть храму передали верующие. Мощи святых собирались в течение ни одного года.

"Когда я зашел в кабинет у меня просто руки опустились, я остановился и не знал, что делать. Я просто вот так 10 минут стоял, у меня просто слезы пошли, я не знал, что делать", - сказал отец Иоанн.

Как установили следователи, храм Святой Великомученицы Екатерины охраняется лишь сторожем, который ничего не заметил. Видеонаблюдение в помещении церкви отсутствует, хотя одна камера на улице все же зафиксировала двух людей в масках, поспешно садящихся в машину. Также оперативники обнаружили сумку с инструментами, с помощью которых вор проник в помещение, а на них отпечатки пальцев. Эксперты уже назвали странным тот факт, что вор не унес всю икону, а вскрыл ее и похитил лишь 13 из 14 находившихся там мощей. По мнению эксперта в области антиквариата Михаила Чернова, не исключено, что кража совершена на заказ.

"Это очень печально - людей лишили святыни. Вопрос - кто украл? У меня мысли, что рано или поздно это должно быть как-то передано какому-то храму. Потому что иначе в этом смысла нет. Выгодно, естественно, не храму. Храм никогда этого не сделает, чтобы отобрать у другого храма. Цепочка может быть такая: какое-то жулье, оно для дилеров, а те предложат богатому человеку, который украшает и дает деньги на восстановление нового храма. Именно нового, потому что храм восстанавливается в каком-то элитном районе, а святынь нет. Где их взять?", - считает Чернов.

Что же касается похищенных крестов, колец и потир, то специалисты-антиквары должны сразу увидеть, что это церковная утварь и вряд ли возьмут на реализацию, одни, из-за моральных принципов, другие, поскольку вещи явно будут искать оперативники. Хотя в церкви все же надеются, что воры одумаются и вернут хотя бы частицы святых мощей.




Прискорбно, но это далеко не единственный случай похищения святыни в России за последние несколько лет.

2012

12 августа стало известно, что неизвестные выкрали три иконы XIX века из храма в селе Большое Семеновское в Талдомском районе Подмосковья. Были похищены иконы "Крещение Господне", "Архистратиг Михаил" и "Великомученик Пантелеймон". Все три иконы XIX века, писаны маслом и сусальным золотом.

В июне-июле в Пермском крае было совершено пять краж старинных икон. Последняя кража была зафиксирована 9 июля, добычей злоумышленников стали иконы "Трех святых", "Двунадесятые праздники", "Святитель Николай Чудотворец", "Тихвинская икона Божьей матери". Иконы XIX века, писанные маслом, были похищены из церкви в селе Аспа.

[Spoiler (click to open)]
8 июня ковчег с мощами святых был похищен из Никольской церкви в Пензе. Ковчег-ларец содержал мощи святых Тихона Задонского, Митрофана Воронежского, Дмитрия Салунского, преподобного Анфиподия Почаевского, блаженной Матроны Московской, 14 тысяч убиенных в Вифлееме младенцев, а также поясок Пресвятой Богородицы. 9 июня похититель ковчега был задержан.

24 января мощи святых и драгоценности были похищены из Святопреображенского храма в селе Заимо-Обрыв Азовского района Ростовской области.
Злоумышленник украл 18 позолоченных колб, в которых находились мощи святых, взломал все ящики для пожертвований прихожан, украв деньги, а также разбил стеклянные витрины и похитил все серебряные украшения на сумму более 40 тысяч рублей. 30 января подозреваемый в краже был задержан.

2011

7 сентября из храма на улице Ибрагимова в Москве была похищена икона с частицами мощей Святого Великомученика Пантелеймона Целителя.

В период с 4 по 6 сентября в Москве из храма Дмитрия Донского, расположенного на улице Академика Миллионщикова, были похищены несколько икон, напрестольные кресты и Евангелие на общую сумму 544 тысячи рублей.

7 сентября подозреваемые в краже реликвий были задержаны. Похищенное было изъято.

2010

7 декабря стало известно о похищении мощей святых Киприана и Устиньи в Приморском крае. Они были украдены у представителей Владивостокской епархии во время транспортировки святынь из Находки во Владивосток. На трассе Находка-Владивосток неизвестные блокировали автомобиль, в котором перевозились мощи, микроавтобусом и внедорожником, похитили ларец и скрылись. Постоянное местопребывание реликвий - Храм Андрея Первозванного во Владивостоке, однако по христианской традиции святыни возили по храмам края, чтобы поклониться им смогли как можно больше верующих.

В сентябре из храма Святой Троицы в Мытищинском районе Московской области были похищены три иконы - Ильи Пророка, Преподобного Сергия Радонежского и Преподобных Кирилла и Марии Радонежских, в одной из которых находились частицы мощей Преподобного Сергия Радонежского и его родителей.

1 декабря стало известно о задержании подозреваемого в краже трех икон из храма Святой Троицы Мытищинского района Подмосковья.

15 марта стало известно о похищении иконы Святителя Николая из храма "Флора и Лавра" в селе Ям в подмосковном Домодедово. По словам священнослужителя, икона была написана в XVIII веке. По предварительным подсчетам, ее стоимость может составлять более 350 тысяч рублей.

1 января были похищены 14 икон XVII-XVIII веков из храма в станице Манычской Багаевского района Ростовской области. Стоимость похищенного составляла около 10 миллионов рублей.

В ночь на 5 января сотрудники ГУВД Ростовской области задержали двух мужчин, подозреваемых в краже. Все иконы удалось найти.

2009

14 апреля в Москве из храма "Воскресенье на Успенском Вражке" неизвестный похитил старинную икону 14 века "Святой Пантелеймон-Целитель".

8 января, 13 июня и 22 июня произошла серия нападений на старообрядческую церковь Рождества Пресвятой Богородицы в Великом Новгороде. В ходе первых двух нападений было похищено шесть икон и два литых креста. Во время третьего нападения похититель был задержан. Сумма нанесенного им ущерба превысила 760 тысяч рублей. Две похищенные иконы и один крест были признаны экспертами особо ценными.

В июне 2010 года Новгородский городской суд приговорил к десяти с половиной годам лишения свободы в колонии строгого режима жителя Великого Новгорода Николая Курова, обвиняемого в серии разбойных нападений на старообрядческую церковь в Великом Новгороде.

2008

22 ноября из храма Успения Божьей Матери в Нижнем Новгороде был похищен ковчег с мощами святых. В похищенном ковчеге находились мощи великомученицы Варвары, святителя Иннокентия, митрополита Московского, и святителя Филарета. Сам по себе ковчег большой рыночной стоимости не имел.

12 ноября стало известно о похищении из Большого собора Донского монастыря в Москве серебряного ковчега с мощами подвижников, прославленных в Соборе Новгородских святых. В нем находились мощи святителей Никиты Новгородского, Иоанна Новгородского, Фаддея Тверского, преподобных Саввы Вишерского и Никанора Новгородского, а также князей новгородских, прославленных в лике святых - Владимира Ярославича Новгородского, Мстислава (в крещении Георгия) Храброго, Феодора Ярославича Новгородского и княгини Анны Новгородской.

Ориентировочно, святыню похитили 5 ноября 2008 года, после вечернего богослужения, когда в монастыре отсутствовали братия и прихожане. На руку похитителям сыграли и небольшие размеры мощевика - 15х20 см.

Через неделю после похищения реликвия была возвращена монахам. Молодой человек, вернувший ее, представился Алексеем, и сказал, что мощевик попал в одну из московских антикварных лавок. Сотрудники магазина, узнав о краже, решили вернуть ковчег в Донской монастырь.

2007

15 ноября неизвестные преступники напали на храм в городе Покрове Владимирской области и похитили его главную святыню - крест-мощевик, содержавший более 50 частиц мощей святых угодников. Среди капсул, которые содержал крест, частицы мощей таких святых угодников как Святитель Николай Чудотворец, Василий Великий, Андрей Блаженный, а так же кусочки Гроба Господня.

10 ноября из Митрофановского храма в Бобровском районе Воронежской области была похищена капсула с частицами мощей святителя Митрофания, епископа Воронежского. По факту хищения было возбуждено уголовное дело. Задержанный, 18-летний житель села Хреновое, имевший пять судимостей, уверял, что не знал о содержимом капсулы. Его привлекло то, что она была сделана из желтого металла, похожего на золото. Похищенную вещь злоумышленник спрятал в местном парке, но затем добровольно показал тайник сотрудникам милиции.

В октябре в селе Державино Бузулукского района Оренбургской области из церкви Смоленской Божией Матери было похищено девять старинных икон и два креста-распятия, имеющих огромную религиозную и материальную ценность. Похитители проникли в храм ночью, сорвав навесной замок с двери запасного входа. Украденные иконы были вывезены на машине, которую они подогнали к дверям церкви.

В апреле 2008 года сотрудники оренбургской милиции задержали подозреваемого в причастности к похищению. При обыске у него дома были обнаружены похищенные иконы и распятия.

В ночь на 25 июля из иконостаса Ильинского собора города Сольцы Новгородской области были украдены около десяти икон XVIII-XIX веков.

16 мая во время молебна в храме Рождества Святого Иоанна Предтечи, расположенного на Каменноостровском проспекте Санкт-Петербурга двое неизвестных, открыв дверь киота, похитили икону "Господь Вседержитель" в посеребренном окладе, размером 24,5 на 29 сантиметров.

Вечером того же дня во время молебна в церкви Владимирской иконы Божьей Матери на Владимирском проспекте Санкт-Петербурга неизвестный преступник похитил икону "Господь Вседержитель" размером 54 на 44 сантиметра, стоимостью 75 тысяч рублей.

6 января в Алапаевском районе Свердловской области был убит настоятель храма Петра и Павла Олег Ступичкин и похищено более 20 икон. Тело настоятеля храма было обнаружено после тушения пожара в храме Петра и Павла в поселке Нейво-Шайтанка в 40 километрах от города Алапаевск. Из храма пропала 21 икона, в том числе Тихвинская и Смоленская иконы Божьей матери, Воскресенья Христова, Николая Чудотворца и многие другие.

Дождавшись окончания рождественской службы и ухода прихожан, злоумышленники напали с обрезком металлической трубы на настоятеля храма и похитили иконы. От травм священник скончался.

Преступники подожгли тело настоятеля и скамейки, чтобы скрыть следы преступления.

По подозрению в совершении убийства были задержаны двое ранее судимых жителей Алапаевска, у которых были изъяты несколько похищенных из храма икон.

По данным следствия, при осмотре места происшествия и прилегающей к церкви территории кладбища были обнаружены и остальные похищенные вещи.

25 мая Свердловский облсуд приговорил одного из преступников к 21 году и семи месяцам колонии строгого режима, его подельника - к 20 годам и 11 месяцам колонии строгого режима, а также взыскал с них 400 и 300 тысяч рублей соответственно. Осужденные не согласились с приговором и обжаловали его в Верховном суде РФ.

20 декабря Судебная коллегия Верховного суда РФ оставила приговор без изменения.



Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

«ХОЛОДЕЦ» ПО-БЛОКАДНОМУ

Года идут, и все меньше остается живых свидетелей той далекой страшной войны. Ко всему человек может привыкнуть: к бомбежкам, артобстрелу, свисту пуль, но к голоду – нет, испытано на себе! Страшнее голода нет ничего на свете, особенно если видишь, как близкие люди умирают, а у тебя нет даже малой корочки хлеба, чтобы их поддержать.

В блокадном Ленинграде зимой 1941-1942 года умерших не хоронили. Кто мог, их просто вытаскивал на улицу, а то и вообще оставляли в квартирах. Отопления в городе не было, разница температуры на улице и в помещении была небольшая. А вот весной 1942 года трупы начали собирать и увозить, иначе могла начаться эпидемия. А сколько их вытаивало из-под снега! В городе не было никакой живности: ни кошек, ни собак, ни голубей, ни даже вездесущих воробьев. Улицы города были почти безлюдны…

Вы когда-нибудь ели холодец «по-блокадному»? Нет? Значит, вам повезло. Но рецепт его я все-таки напишу. Однажды я что-то искал в кладовке и нашел четыре плитки настоящего столярного клея. Мне повезло: это был именно настоящий столярный клей – не синтетика, а рога и копыта! Мой дядя, военврач первого ранга, под опекунством которого я находился, был на фронте. Дома лежал его старый офицерский ремень из выделанной свиной кожи. Так вот, я порезал его весь на куски, кроме пряжки со звездой, конечно. Замочил в подсоленной воде на три дня. Снова повезло, что вода была, за ней я ходил на Неву, как и все, кто мог двигаться.

В кастрюле в подсоленной воде замочил плитки клея. Опять повезло, что в доме нашлась соль. Несколько раз сменил воду у клея. Но возник вопрос, как все это сварить: керосина для примуса давно уже не было, его сожгли в лампе для освещения. Но была печь-голландка, в которой все, что могло гореть, уже сожгли, осталось только два стула. Ну и что? Посидеть можно и на кроватях…

Порезал ремень помельче, пропустил через мясорубку и в кастрюле поставил в печку варить. Варил часа четыре, потом в этот отвар положил клей. Варил еще час. Потом, когда эта смесь застыла, мы с тетушкой (она уже не вставала), растянули «холодец» на два дня. Ну, конечно, и хлеб по кусочку съели (тётя получала 125 граммов, а я 200, т.к. по ночам дежурил в пятом отделении милиции, куда меня и моих товарищей по ремесленному училищу №40 направил военкомат).

Мы патрулировали по ночам город. Когда начиналась воздушная тревога, то многие вражеские элементы пускали ракеты, указывая важные объекты для бомбежки. Увидели, откуда пустили ракету, – бежим туда. Но бегуны из нас были уже неважные. Следы находили, самих «ракетчиков» — нет.

А вот случаи мародерства, что происходили чаще всего по ночам, пресекать приходилось. У нас был приказ — стрелять на месте. С 22.00 и до 6 утра был комендантский час. Передвижение граждан – только по спецпропускам. Вот эта проверка документов тоже входила в наши обязанности. Многие ребята после дежурства домой не уходили, спали там же, в милиции.

Но мне необходимо было возвращаться, так как тетушка еле передвигалась по комнате, и надо было идти за хлебом, за водой. Пока шел домой, заходил в разбомбленные здания и подбирал что-то, что могло гореть: кусок двери, оконные рамы. Поиски не всегда были успешны, таких «искателей», как я, на руинах бывало много.

Летом тётушка умерла, и я остался совсем один. Поскольку я был прописан по другому адресу (у меня была своя комната площадью 9 квадратных метров), то меня выселили, а комнату опечатали. В моей комнате было центральное отопление, которое уже давно не работало. Летом было нормально, но надвигалась зима 1942-го года, и я понял, что вторую зиму в таких условиях не протяну. В октябре 1942г. через Ладожское озеро покинул свой город.

Теперь это город Петра, основателя, – так и должно быть. Но для таких, как я, для людей, переживших войну, он навсегда останется Ленинградом.

А.Н.ВАСАНОВ, инвалид Великой Отечественной войны

Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

ЗАПАДНОЕ «РОЖДЕСТВО»: КОЩУНСТВО БЕЗ ПРЕДЕЛА

Памела Андерсон, американская порноактриса и звезда одного из порно журнала, снимется в роли Мадонны в «рождественском» шоу, который поставит канадский комик Рассел Питерс. Об этом сообщает РБК. Кощунственное шоу будет показано 1 декабря, в канун католического «рождества» на канадском телеканале CTV. Помимо Памелы Андерсон, Питерс пригласил участвовать в съемках знаменитых американских комедиантов, моделей, демонстрирующих нижнее белье, а также свою мать Морин и маленькую дочь Кристианну.

Шоу по задумке канадского комика станет "сборной солянкой" из анимационных вставок, комедийных скетчей и музыкальных номеров. В сценке с «рождеством», вместе с Памелой Андерсон, сыграет сам Рассел Питерс. Для себя лицедей оставил роль «святого Иосифа», сообщает Lenta.ru.

Андерсон обрадовалась приглашению и согласилась на роль, не раздумывая, сообщает издание "Дни.ру".
"Мой агент рассказал, что это будет веселая и легкая постановка, что-то вроде пантомимы, а я просто обожаю устраивать подобные выступления у себя дома вместе с детьми. Я сразу же согласилась,
потому что думаю, я могу гораздо больше, чем просто прекрасно выглядеть в бикини на экране", - цитирует издание звезду сериала "Спасатели Малибу".


Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

ОЛЬГА КОРМУХИНА И АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ В "НТВШНИКИ"

2-я часть. скачать

Прошу прощения за задержку с выкладыванием аудио с записи программы "НТВшники". К сожалению, на расшифровку уходит время, а его как всегда не хватает. Будет еще третья последняя часть.
Предлагаю обсудить тему, где Ольга Кормухина легко и непринужденно смирила гордыню Александра Невзорова. 

Ведущий Антон Хреков: Я тоже, кстати, встречал. Вот господин Невзоров видимо очень многих встречал. Господин Невзров тоже звезда по-своему. Журналист очень известный, еще раз, здравствуйте. Тем не менее, человек пошел в совершенно другую сторону. (К Невзорову обращается) Ольга Кормухина пошла к храму – Вы пошли в другом направлении. У звезд могут быть разные пути, да? Чем это обусловлено? Как Вы думаете? Вот, посмотрите, Ольга Кормухина как раз именно пошла к Церкви.

Невзоров: Я подозреваю, что вероятно у нее возникли определенные проблемы с пониманием этого мира, а в Церкви ей дали какое-то внимание. И когда предлагается более простая схема, чем та, которая предусмотрена в той же теории эволюции и другими сложными вещами, которые не нужны хорошеньким женщинам и певицам. И вообще есть головы, которые лучше и не перегружать такими вещами. А можно вполне удовольствоваться версией о шести днях творения, вдыхании. Ну, и со всеми так называемыми приключениями последующими вплоть до окончания там… Деяния апостольские.

Ольга Кормухина: Что же меня поразило в этих людях? Меня поразило в них то, что люди свободны. Может быть так для всех я постараюсь пояснить…

Ведущий Антон Хреков: Свободны от чего?

Ольга Кормухина:
На заре моего воцерковления один священник расставил мне маячки, Царствия ему Небесного, о.Валерий. Он мне расставил маячки очень классные. Они до сих пор меня в любую бурю спасают. Он мне рассказал историю об одном… Не знаю то ли это был монах, то ли батюшка. Он был репрессирован и находился в лагерях.
И вот они (комиссары) не знали как вообще его запугать.
Вот вызывают его и говорят:
- Да мы тебя голодом заморим.
А он отвечает:
- Слава Богу, попощусь.
- Да мы тебя в карцер посадим.
- Слава Богу, помолюсь.
- Да мы вообще тебя убьем.
- Слава Богу, быстрее со Христом буду.
И вы знаете, вот это, наверно, то что меня поразило, я поняла, что вот я все видела в это мире, а вот это удивительно. Что же дает ему такую свободу? Мне захотелось это понять и узнать. И до сих пор понимаю, узнаю, мне это очень нравится, и жить интересно. (аплодисменты).

Павел Лобков: Смирение как вот которую Вы сейчас рассказывали историю не столько о сопротивлении, сколько о смирении. И вот мне кажется смирение – это очень важная вещь, которую несет Церковь, и тезис «всякая власть от Бога» и пропаганда смирения и вообщем тем из-за чего мы выступаем, многие из нас, даже будучи крещенными выступаем против Церковного диктата. Именно потому что мы видим ??? государства.

Ведущий Антон Хреков: Ну, да потому что власть призывает к смирению, а тут еще и Церковь.

Ольга Кормухина:
А чем вам так Церковь насолила, ребята? Я просто не слышала официальные факты.

Ведущий Антон Хреков:
Я попытаюсь объяснить. Дело в том, что власть призывает, ну, дефактум призывает к смирению, а тут еще и Церковь.

Ольга Кормухина: А что такое смирение? Я вот до сих пор не знаю. Бьюсь-бьюсь за эту добродетель и никак не умею смиряться.

Ведущий Антон Хреков:
Ну, я об этом не знаю. Ну, по крайней мере…

Ольга Кормухина: Вот здесь товарищ (Невзоров) перед Вами вещал. Он рассказывал всем что со мной произошло (смех в зале). Я рожала , а он мне рассказывает как рожать, понимаете? Кстати говоря, удивительно. Вот наверное, потому и не очень хочется идти на телевидение, вы говорите меня нет (на ТВ). Я сегодня согласилась прийти только потому что… Это, честно скажу - это моя голгофа. Это - моя жертва.
Мне очень неудобно и неприятно. Мне всегда неприятно, когда люди судят о том, о чем и понятия не имеют. А самое главное мне очень больно смотреть на многих, кто…
Ведь от слов своих осудимся и от слов оправдаемся. Ребята! Флаг вам в руки! Главное желаю вам, чтобы не было сюрпризов на Страшном Суде. (аплодисменты).
В Церкви моя совесть говорит мне: «Да, я не совершенство и врядли когда им стану. Горбатого могила исправит. Но эта совесть она все время не спит. В Церкви она не спит. Моя задача в жизни – не дать заснуть моей совести. (аплодисменты).
Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

СПРАВЕДЛИВЫЙ ВОПРОС: "ПОЧЕМУ, ..., ..., ..., ?!"


Жители Москвы стремятся устроить своих детей в те школы, где у них не будет одноклассников из семей мигрантов. Уже дошло до разделения на «белые» и «черные» классы, пишет «Комсомольская правда», ссылаясь на родителей. «У нас в микрорайоне «белые» только классы «А». В них не пробиться!», – рассказали родители. Как выяснило издание, в спальных районах столицы в Южном и Юго-Восточном округах до половины учеников – дети мигрантов. В младших классах – еще больше. Родители констатируют, что почти 60% детей в младших классах столицы плохо владеют русским языком. «Чему может научить учитель, если половина учеников по-русски не говорит!», – негодуют они.

Как отмечает газета, тогда как многие дети из московских семей приходят в младшие классы уже подготовленными, у их сверстников из других регионов и вообще и стран СНГ дела обстоят гораздо хуже, в том числе и с русским языком.

Многие дети мигрантов выросли либо в аулах, откуда их привезли родители, либо на рынках или в подвалах многоэтажек, куда заселяют дворников и слесарей ЖЭКов. Развитием юных жителей столицы родители стараются заниматься с раннего возраста – водят на занятия музыкой и иностранным, записывают в детсад. В результате получается, что в первый класс дети приходят совсем с разной подготовкой и разным жизненным опытом.

«Скоро конец года, а у меня в классе девять человек по-русски до сих пор с трудом понимают. Я еще в начале года подходила к директору, но она развела руками: «Ты педагог, учи!» – жалуется одна из учителей.

 

Collapse )




</span>
Инок Аркадий, саратовская епархия, афон, православие

"СВЯЩЕННИК ТОЛЬКО ПО НАИМЕНОВАНИЮ"

18 ноября в московском театре Новая Опера им. Е.В.Колобова журнал «Glamour» провёл ежегодную церемонию вручения премий. Казалось бы, к Церкви подобного рода мероприятия отношения не имеют, однако победителем в номинации «Мужчина года» стал актер, режиссер, священник РПЦ МП иерей Иоанн Охлобыстин, сейчас пока "отстраненный от служения" в связи с тем, что он снимается в кино.

При этом "временно отстраненный от служения" иерей Охлобыстин, как передают либеральные и светские СМИ, со скорбью отмечает, что кино ему рано или поздно  придется оставить, но пока он "востребован на экране, он намерен играть как можно больше".

Так иерей Иоанн пренебрегает священным саном, оставаясь при своем убеждении, что Церковь будет ждать его столько, сколько он сам для себя определит. Он и не сомневается в том, что, вдоволь насытившись лицедейством, будет принят обратно для пастырского служения.

Годом раньше священник-лицедей обратился к патриарху Кириллу, на что послучил наставление последнего, что "следует придерживаться церковных канонов, в соответствии с которыми священство и лицедейства несовместимы", пока же он не определился в том, какому служению он хочет себя посвятить, он "запрещается в священнослужении. Вам не следует носить рясу и иерейский крест".

На что иерей-актер с восторгом заявил: «Милостью Божией произошло! Я получил ответ на свой запрос от Святейшего. Пока я снимаюсь в кино, я запрещен к священнослужению. Теперь я просто отец Иоанн, священник только по наименованию».

Не медлит Господь <...> но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию (2 Петр. 3, 9).
Информ-Религия